Кто такие медиаторы и почему их должно стать больше?

Все чаще и чаще мы попадаем на информацию о конфликтах в школе. И сразу вспоминается пресловутое "вот в наше время"… А ведь, правда, в наше время школьных конфликтов было меньше. Или просто мы о них не знали?

Как обстоит дело со школьными конфликтами сегодня и как они решаются - об этом «Шпаргалка для родителей» расспросила специалистов по решению конфликтов – директора института психологии УрГПУ, зав. кафедрой социальной психологии, конфликтологии и управления Людмилу Максимову и доцента кафедры социальной психологии, конфликтологии и управления, конфликтолога Равиля Валиева.

- Действительно конфликты стали происходить чаще? Или это объясняется тем, что благодаря интернету они быстрее становятся публичными?

Равиль Валиев: Конфликты стали происходить объективно чаще. Потому что сегодня отечественное образование ориентировано на субъект-субъектные отношения и, соответственно, все участники процесса воспринимаются как субъекты образовательного процесса. И педагоги, и ученики, и родители проявляют собственную активность. Но свобода предполагает ответственность за свои поступки, а она есть не у всех.

Хотя, конечно, цивилизационная составляющая тоже играет роль. Дети с рождения знакомы с гаджетами и все, что видят, выкладывают в сеть. Эти два фактора соединяются – и мы видим, что рождается новый феномен. Мы онлайн наблюдаем то, что происходит в школе. В том числе и конфликты.

Людмила Максимова: Развитие интернета и гаджетов, конечно, играет свою роль. Выкладывая что-то в соцсети, дети не всегда предвидят последствия. Им хочется получить как можно больше лайков, а какой конфликт из этого может развиться – они не предугадывают, не думают о последствиях. Вспомните прошлогоднюю историю, когда из-за выложенного в интернет видео уволился учитель истории в Екатеринбурге. Ученик потом говорил, что он сожалеет, что он не хотел таких последствий, не хотел выводить историю на такой уровень.

Думаю, это ошибка не только детей. Общество веками жило без виртуальной составляющей. И если для реальной жизни у нас давно выработаны правила, табу, которые мы соблюдаем и учим детей с рождения их не нарушать, то в виртуальном пространстве эти правила еще не сформированы. Понадобится время, чтобы разработать правила поведения в виртуальном пространстве. Ведь сегодня родители, которые воспитывают детей – это те люди, которые сами росли еще в эпоху без интернета и смартфонов.

- Психология детей в последние годы поменялась? Дети стали другими?

Равиль Валиев: Да. Но пока сложно сказать, в чем именно. Сейчас в психологии проводятся исследования, которые рассматривают изменения в развитии психических процессов детей и подростков, а также то, как изменившаяся культурно-историческая ситуация влияет на их психологические особенности.

- Вы сказали, что одна из причин конфликтов – это то, что школа стремится к отношениям, когда все участники процесса переходят на партнерские позиции во взаимодействии.

Равиль Валиев: В советское время попытки выстроить отношения в формате субъект+субъект были в пионерских дружинах, комсомольских организациях. Предполагалось, что дети могут быть активными, высказываться, но это была предопределенная активность – она контролировалась педагогическим составом. А настоящая демократизация образования началась тогда же, когда началась демократизация страны. Но до школы все процессы обычно доходят чуть позже, поэтому мы наблюдаем расцвет явления сейчас.

Также на наших глазах под влиянием экономической ситуации человек постепенно стал потребителем.  У некоторых это потребительское отношение распространяется и на сферу образования. Появляется «вы мне должны», образование становится не основной базовой задачей государства, но услугой. И если говорить о типе родителей-потребителей, у них действуют иные психологические установки: мне все должны, а я ничего не должен. Дети перенимают модель поведения взрослых. Поэтому очень важно, чтобы взрослые следили за своей культурой поведения.

Родительские фигуры вообще очень важны в обществе, ведь для детей они – образцы поведения. Часто взрослые даже в бытовых элементарных вопросах общаются агрессивно, применяя оружие. Не уступил дорогу – достают пистолет. Это видят дети, они это перенимают.

- Но на взрослых повлиять уже невозможно. Как в таком случае научить детей адекватному общению, умению выхода из конфликтов?

Людмила Максимова: В настоящее время начался процесс внедрения школьных служб примирения – чтобы привлечь внимание всех сторон образовательного процесса, в том числе и родителей. Эта технология уже практикуется и она хорошо себя зарекомендовала. В школах, где эти службы работают, мы видим хорошие результаты – меньше разногласий.

К сожалению, не все школы добросовестно относятся к идее создания таких служб. Например, не так давно в Санкт-Петербурге проверки прокуратуры показали, что на бумаге службы примирения есть во всех школах, как и предписано законом, но по факту во многих учебных заведениях они не работают. Директорам выданы предписания.

Но в целом ситуация начала меняться. Мы видим, что и родители хотят решать конфликты, и директора приглашают конфликтологов, готовы обеспечивать дополнительное образование педагогов. Конфликты будут всегда. Это столкновение интересов. Но научиться видеть свой интерес и интерес другого человека, научиться вести себя в этой ситуации адекватно, эффективно – такому в нашем обществе, к сожалению, не учили. И этому учат конфликтологи.

Наша кафедра готовит конфликтологов  с 2008 года. Выпускники идут работать в бизнес, в силовые структуры, некоторые работают в системе образования. Сфера образования пока не приоритетная, в школах формируется социальный заказ на конфликтологов. Как было в свое время, когда мы уже выпускали школьных психологов, но никто не понимал, зачем они нужны. И только потом на них появился заказ со стороны школ.

- Кто сегодня входит в службы примирения в школах? И насколько эффективна работа таких служб?

Равиль Валиев: В службах примирения работают администрация школы, педагоги, родительское и детское сообщества. Службы может курировать педагог, который прошел подготовку по школьной медиации. Эти специалисты уже есть во многих школах.

Людмила Максимова: В школах все больше работают педагоги, которые получили дополнительное образование по медиации. Есть понятие классической медиации, когда конфликтующими сторонами приглашается специалист, который способен провести процедуру конфликторазрешения. В школах же мы говорим о восстановительной медиации, в ходе которой важно восстановить статус-кво обеих сторон, будь то учитель и ученик или ученик и ученик. Ведь когда две стороны входят в конфликт, каждая старается нанести другой максимальный урон. Тот, кто является жертвой, привлекает родителей, полицию, СМИ, тем самым стараясь усилить свои позиции и сделать больнее другой стороне, отомстить. Но и сама эта сторона тоже страдает от этой ситуации. Важно осознать, что в таком конфликте нет победивших, жертвы – оба.

Как часто делают родители? Они после конфликта с одноклассником или учителем забирают ребенка и переводят его в другую школу. А там ситуация повторяется снова и снова. Опыт, который ребенок получает в школе, закрепляется, и будет характерен для взрослого на протяжении всей его жизни. А если оставить ребенка после конфликта в школе – в этом же классе, в этой ситуации – и грамотно провести процесс восстановительной медиации, мы на выходе получим более цельную личность, уверенного в себе человека. Он будет знать, как эффективно выходить из конфликта.

Равиль Валиев: По статистике 65-70% тех, кто был жертвами конфликтов в школе, когда вырастают, сами становятся агрессорами, проецируют поведение своих обидчиков на более слабых людей. Поэтому изолировать ребенка от конфликтной ситуации – неудачный вариант. Необходимо этот конфликт разобрать, проработать и понять причины, механизмы выхода. Как это сделать – знает медиатор.

Комментарии